Неточные совпадения
— Мастер жалкие-то слова говорить: так по сердцу точно
ножом и
режет…
Смерил отшельник страшилище:
Дуб — три обхвата кругом!
Стал на работу с молитвою,
Режет булатным
ножом...
Потом взял
нож и хотел их
резать, но жена уговорила его.
Попов неумело и жестоко
резал утку, хрустели кости, из-под
ножа выскальзывали куски, он ворчал...
Когда он вышел в столовую, Настя
резала хлеб на доске буфета с такой яростью, как однажды Анфимьевна — курицу:
нож был тупой, курица, не желая умирать, хрипела, билась.
На берегу, около обломков лодки, сидел человек в фуражке с выцветшим околышем, в странной одежде, похожей на женскую кофту, в штанах с лампасами, подкатанных выше колен; прижав ко груди каравай хлеба, он
резал его
ножом, а рядом с ним, на песке, лежал большой, темно-зеленый арбуз.
Верхушку ананаса срезывают здесь более, нежели на вершок, и бросают, не потому, чтоб она была невкусна, а потому, что остальное вкуснее; потом
режут спиралью, срезывая лишнее, шелуху и щели; сок течет по
ножу, и кусок ананаса тает во рту.
Я трогал его длинным и, как бритва, острым
ножом то с той, то с другой стороны, стал
резать, и
нож ушел в глубину до половины куска.
«Эрмитаж» стал давать огромные барыши — пьянство и разгул пошли вовсю. Московские «именитые» купцы и богатеи посерее шли прямо в кабинеты, где сразу распоясывались… Зернистая икра подавалась в серебряных ведрах, аршинных стерлядей на уху приносили прямо в кабинеты, где их и закалывали… И все-таки спаржу с
ножа ели и
ножом резали артишоки. Из кабинетов особенно славился красный, в котором московские прожигатели жизни ученую свинью у клоуна Таити съели…
Я слышал, как он ударил ее, бросился в комнату и увидал, что мать, упав на колени, оперлась спиною и локтями о стул, выгнув грудь, закинув голову, хрипя и страшно блестя глазами, а он, чисто одетый, в новом мундире, бьет ее в грудь длинной своей ногою. Я схватил со стола
нож с костяной ручкой в серебре, — им
резали хлеб, это была единственная вещь, оставшаяся у матери после моего отца, — схватил и со всею силою ударил вотчима в бок.
Было темно, холодным ветром, как
ножом,
резало лицо.
Поднявшийся ветер дул нам навстречу и, как
ножом,
резал лицо. Когда начало смеркаться, мы были как раз на водоразделе. Здесь Дерсу остановился и стал о чем-то совещаться со стариком тазой. Подойдя к ним, я узнал, что старик таза немного сбился с дороги. Из опасения заблудиться они решили заночевать под открытым небом.
Так, например, осматривая
ножи, он сказал, что у человека
нож был тупой и что он, когда
резал их, то за один край держал зубами.
Как
ножами режут мне голову; бьюсь я, выдергиваюсь, а он торопится и как собака грызет — жамкнет, жамкнет.
Слова Хины
резали сердце Половодова
ножом, и он тяжело стиснул зубы. У него мелькнула даже мысль — бежать сейчас же и запалить эту «святыню» с четырех концов.
Не думал Василий Борисыч, какими
ножами резал он сердце Манефы.
— Что ты?.. Что ты, Фленушка!.. Какое ты слово сказала!..
Ножом ровно
резанула!.. Хороша встреча после целого года, неча сказать!.. — непритворно волнуясь, говорил Самоквасов.
Фленушка пошла из горницы, следом за ней Параша. Настя осталась. Как в воду опущенная, молча сидела она у окна, не слушая разговоров про сиротские дворы и бедные обители. Отцовские речи про жениха глубоко запали ей на сердце. Теперь знала она, что Патап Максимыч в самом деле задумал выдать ее за кого-то незнаемого. Каждое слово отцовское как
ножом ее по сердцу
резало. Только о том теперь и думает Настя, как бы избыть грозящую беду.
— Кушай, батюшка! Больше угощать нечем… — сказала она зевая, затем порылась в столе и достала оттуда длинный острый ножик, очень похожий на те
ножи, какими на постоялых дворах разбойники
режут купцов. — Кушай, батюшка!
Гонта уносит и
режет обоих «свяченым
ножом», а гайдамаки зарывают живьем в колодце школяров из семинарии, где учились дети Гонты.
В ту минуту, как снаряд, вы знаете, летит на вас, вам непременно придет в голову, что снаряд этот убьет вас; но чувство самолюбия поддерживает вас, и никто не замечает
ножа, который
режет вам сердце.
— Да почти каждый день, а иногда по два раза в один день; такой добрый, так полюбил нас… Ну вот, говорит Наденька: «Есть хочу да и только! пора за стол». — «А как Александр Федорыч, говорю я, будет?..» — «Не будет, говорит она, хотите пари, что не будет? нечего ждать…» — Любецкая
резала Александра этими словами, как
ножом.
— Дни ее сочтены, она в чахотке уже несколько месяцев, какое-то сильное потрясение ускорило неимоверно ход болезни! — спокойно произнес врач не чувствуя, что
режет как
ножом сердце выслушавшего этот страшный приговор Ивана Павловича.
Этот шутливый тон
резал Николая Павловича
ножом по сердцу.
— Ей всего недели две осталось жить, а она думает ехать в Малороссию, — шепнула Катишь Вихрову; у него, впрочем, уж и без того как
ножом резала душу вся эта сцена.
— «Оттого, говорят, что на вас дьявол снисшел!» — «Но отчего же, говорю, на нас, разумом светлейших, а не на вас, во мраке пребывающих?» «Оттого, говорят, что мы живем по старой вере, а вы приняли новшества», — и хоть
режь их
ножом, ни один с этого не сойдет… И как ведь это вышло: где нет раскола промеж народа, там и духа его нет; а где он есть — православные ли, единоверцы ли, все в нем заражены и очумлены… и который здоров еще, то жди, что и он будет болен!
— Теодор, не прогоняйте меня! — сказала она по-французски, и голос ее как
ножом резанул его по сердцу.
Приедет, бывало, в расправу и разложит все эти аппараты: токарный станок, пилы разные, подпилки, сверла, наковальни,
ножи такие страшнейшие, что хоть быка ими
резать; как соберет на другой день баб с ребятами — и пошла вся эта фабрика в действие:
ножи точат, станок гремит, ребята ревут, бабы стонут, хоть святых вон понеси.
Когда мы из класса замечали за стеклом оконца крючковатый нос и поблескивающие золотые очки, трепет пробегал по классу, все незаметно подтягивались, складывали перочинные
ножи, которыми
резали парты, засовывали поглубже в ящики посторонние книжки.
Несколько минут Перстень любовался этою картиной, раздумывая про себя: броситься ли ему тотчас с
ножом на башкирцев и, не дав им опомниться, перерезать всех до одного? Или сперва разогнать лошадей, а потом уже начать
резать?
Около пяти столетий назад, когда работа в Операционном еще только налаживалась, нашлись глупцы, которые сравнивали Операционное с древней инквизицией, но ведь это так нелепо, как ставить на одну точку хирурга, делающего трахеотомию, и разбойника с большой дороги: у обоих в руках, быть может, один и тот же
нож, оба делают одно и то же —
режут горло живому человеку.
И действительно, они били медведей пулей, а Китаев
резал их один на один
ножом.
— Вот это и есть
нож, которым надо
резать кубики мелко, чтобы ковалков не было. Потом, когда кубики изрежем, разложим их на рамы, ссыпем другие и сложим в кубики. А теперь скидай с себя рубаху.
Люди нашего времени, пользующиеся держащимся насилием порядком вещей и вместе с тем уверяющие, что они очень любят своих ближних и совсем не замечают того, что они всей своей жизнью делают зло этим ближним, подобны человеку, непрестанно грабившему людей, который бы, будучи, наконец, захвачен с поднятым
ножом над отчаянным криком зовущей себе на помощь жертвой, уверял бы, что он не знал, что то, что он делал, было неприятно тому, кого он грабил и собирался
резать.
Орочи также сообщили мне один из их многочисленных предрассудков, а именно:
ножом, которым хоть раз пришлось снимать шкуру с сивуча, нельзя
резать мясо медведя и вообще брать его с собой на охоту не следует. Лучше всего такой
нож бросить в море.
Одно Варварино платье привлекло внимание Передонова. Оно было в оборках, бантиках, лентах, словно нарочно сшито, чтобы можно было спрятать кого-нибудь. Передонов долго рассматривал его, потом с усилием, при помощи
ножа, вырвал, отчасти вырезал карман, бросил его в печку, а затем принялся рвать и
резать на мелкие куски все платье. В его голове бродили смутные, странные мысли, а на душе было безнадежно тоскливо.
Володин показался ему страшным, угрожающим. Надо было защищаться. Передонов быстро выхватил
нож, бросился на Володина и
резнул его по горлу. Кровь хлынула ручьем.
Лунёв молча кивнул ей головой, отказывая в милостыне. По улице в жарком воздухе колебался шум трудового дня. Казалось, топится огромная печь, трещат дрова, пожираемые огнём, и дышат знойным пламенем. Гремит железо — это едут ломовики: длинные полосы, свешиваясь с телег, задевают за камни мостовой, взвизгивают, как от боли, ревут, гудят. Точильщик точит
ножи — злой, шипящий звук
режет воздух…
Один убил по бродяжничеству, осаждаемый целым полком сыщиков, защищая свою свободу, жизнь, нередко умирая от голодной смерти; а другой
режет маленьких детей из удовольствия
резать, чувствовать на своих руках их теплую кровь, насладиться их страхом, их последним голубиным трепетом под самым
ножом.
Готовились к поверке; начало рассветать; в кухне набралась густая толпа народу, не в прорез. Арестанты толпились в своих полушубках и в половинчатых шапках у хлеба, который
резал им один из кашеваров. Кашевары выбирались артелью, в каждую кухню по двое. У них же сохранялся и кухонный
нож для резания хлеба и мяса, на всю кухню один.
Иван Яковлевич для приличия надел сверх рубашки фрак и, усевшись перед столом, насыпал соль, приготовил две головки луку, взял в руки
нож и, сделавши значительную мину, принялся
резать хлеб. Разрезавши хлеб на две половины, он поглядел в середину и, к удивлению своему, увидел что-то белевшееся. Иван Яковлевич ковырнул осторожно
ножом и пощупал пальцем. «Плотное! — сказал он сам про себя. — Что бы это такое было?»
А в густую волну их голосов, как
нож в хлеб, вонзался и
резал ее звонкий голос подрядчика...
Старый муж, грозный муж,
Режь меня, жги меня:
Я тверда, не боюсь
Ни
ножа, ни огня.
Это «спокойно»
резнуло Брагина по сердцу как
ножом, но он скрепился и присел к письменному столу.
— У вас, Анна Гордеевна, всегда такие слова… как
ножом по сердцу
режете…
Эта последняя фраза меня как
ножом резанула по сердцу.
Рука ее блуждает… наконец, схватывает пузырек… бумажная пробочка вон, и… боже? что с нею?.. глаз ее поврежден… кипящий свинец
режет щеку… бьется мозг в голове, будто череп сверлят… пред остальным глазом прыгают солнцы… в груди тысячи
ножей…
— Не покидай меня, — сказала Мариорица, стиснув руку арабке, отворившей ей потаенную дверь, — у меня
ножи в груди…
режут ее… Но счастие мое было так велико!.. Я все преодолела… победа за мной!.. Теперь нет сил терпеть… Понимаю… яд… Как я им благодарна!.. Они… за меня сами все исполнили… избавили меня от самоубийства… Господи! как ты милостив!
Выходя из дворца, он был в состоянии человека, который слышит, что за горою
режут лучшего его друга. Стоны умирающего под
ножом разбойника доходят до него и отдаются в его сердце; а он не может на помощь — ужасная гора их отделяет. Все, наконец, тихо, все мрачно вокруг него… Или не скорее ль можно сравнить состояние его с состоянием человека, который в припадке безумия зарезал своего друга и, опомнившись, стоит над ним?
— А вот и кубики. Их мы сейчас
резать будем! — показал на столы кавказец и подал Луговскому
нож особого устройства, напоминающий отчасти плотнический инструмент «скобель», только с длинной ручкой посредине.